Запустила проект «Клубничный бизнес», который обучает выпускников детских домов и дает им работу «У меня четверо своих детей и 17 приемных. 17 — это официально, а неофициально, конечно, больше. Кто-то у меня жил год, кто-то два. Разные жизненные ситуации были. У кого-то маму оперировали — и она умирает. А папа пьет. И этому парню, 13-14 лет, ему просто некуда было прибиться, а в детский дом он не хотел. И вот такие дети видели, что у нас нормальные семейные отношения, и приходили к нам. А мы никого не отталкивали и не выгоняли.
Об усыновлении
Желание усыновить ребенка у меня было с детства. Моя мама работала медсестрой в доме ребенка. Я росла, видя этих деток. До сих пор помню глаза той девочки, Ниночки, которую я там видела. Мне было 14, ей три, и так мне ее было жалко. Я просто часто приходила к маме на работу и видела, как нянечки в этом доме с детьми обходятся — у меня аж мурашки по коже бегали... Потом, когда вышла замуж, эта мысль немного отдалилась, так как были свои сложности. А когда у нас уже было четверо своих детей, я подумала: «Ну, у нас ведь сейчас всё хорошо, можно бы и помочь еще одному ребенку». Я посоветовалась с мужем, он согласился, и мы решили взять одного ребеночка, ну, в крайнем случае двух, если это будет брат или сестра.
Но мне начали давать не маленьких, а самых сложных — подростков от 10-11 лет. Это ведь большая проблема для государства — они убегают, могут совершить преступление, за которое потом будет отвечать директор детского дома. А я не могла отказать. Сначала был 11-летний Женя, которого опекуны привезли из Казани. Опека сначала говорила, что это только на два месяца, а в итоге он прожил у меня семь лет. В детский дом для него путевки не было, у него была двухкомнатная квартира, но она была полностью разгромлена опекунами, поэтому он жил в подвале. Потом выяснилось, что у него есть брат, Артур. Он был в в инфекционной больнице. И так, один за другим, они стали к нам попадать. Потом я оформила семейный детский дом — тогда была волна с этими домами, нам дали квартиру побольше, четырехкомнатную.
Об адаптации сирот
Было, конечно, сложно. И убегали они, и учиться не хотели. Хотя по-разному было. Артур вот даже институт закончил. Хотя характер у него был очень ершистый. Но я ко всем всегда старалась находить подход. То в бассейн устрою, то обучение на картингах... Мы с моими детьми много путешествовали — по Волге на теплоходе, по Золотому кольцу проехали, в пойму на отдых выезжали с ночевкой.
Я нанимала для детей строителя. Он ездил к нам на дачу и учил их — как делать кирпичную кладку, как углы заводить, штукатурка, малярка... Мы как бы создали свое профессиональное училище на дому. Вообще, весь наш процесс воспитания, общения в семье — он сходился к тому, что дети должны быть не только потребителями, они должны знать, что им дальше в жизни придется трудиться, и первые навыки они должны получить в семье.
Сейчас много говорится о том, что дети в детских домах — иждивенцы. И, к сожалению, я с этим столкнулась сама. В прошлом году меня пригласили поработать воспитателем — наглость, хамство! Не знаю, кто их этому учит, хотя в дестком доме прекрасные условия и хорошие сотрудники. Элементарные вещи, которые они просто должны знать, что так нельзя делать, они воспринимают в штыки. Детей-сирот очень трудно заставить что-то делать.
О социальном предпринимательстве
90-е годы были трудные, сами знаете. Тогда ничего не платили, ни зарплаты, ни пенсии, всё задерживали, и детские тоже. Тогда я решила создать что-то свое. Мы открыли швейный цех. До этого я занималась клубом многодетных мам, и вот эти женщины пришли к нам работать, где-то 20 человек. Шили простейшее — пеленки, распашонки, постельное белье. И знаете, у нас всё это пошло, начали реализовывать. И дети помогали — и мои, и этих мам. Они могли проутюжить вещи, могли помочь их складывать в мешки, перенести. Восемь лет мы этим занимались.
Потом у меня появилась некоммерческая организация «Теплый дом». Мы оказываем юридическую помощь приемным родителям — например, по недвижимости их детей, как ее не потерять. Меняемся опытом по воспитанию детей, их содержанию. Это могут посоветовать друг другу только такие же приемные родители. Совместные мероприятия устраиваем, в цирк вместе ходим или еще куда-нибудь. Мне бы хотелось потом создать социальную гостиницу «Маленькая мама». Бывают же такие истории, когда сироты рожают в 14-15 лет — куда ей идти? И ей в детский дом возвращаться, и ребенка ее туда же? А мы могли бы помочь. Или вот мы выиграли муниципальный грант под проект «Секреты семейного очага». Мы планируем обучать детей домашней работе — готовить, шить, да хоть стол сервировать. Есть много направлений, где можно что-то сделать.
О клубничном бизнесе
В 2011 году я послала свой проект в фонд социального предпринимательства «Наше будущее», который создал нефтяной магнат Вагит Алекперов. Он большие деньги дает социальным предпринимателям на благие дела. Поэтому я придумала проект «Клубничный рай» — это интересно, важно и относительно недорого. Это постинтернатное сопровождение детей-сирот. Весной мы заключили договор с волгоградским техникумом кадровых ресурсов, оттуда к нам приезжали преподавали растениеводства. Первые дети у нас уже обучились — записывались 17 человек, но до конца доучились восемь человек. Они научились, как правильно сажать клубнику, как ухаживать за ней. Мы арендовали опытный участок в садовом обществе, высадили там 4 тысячи кустов. Еще у нас были уроки маркетинга, чтобы ребята получили представление, что такое проект, что нужно, чтобы создать свой бизнес.
Конечно, есть планы и большую теплицу потом построить, чтоб трудоустраивать ребят, чтобы росла клубничка круглый год. Хотелось бы поставить ульи, чтобы пчелки опыляли. У нас сельское хозяйство в упадке, сами знаете. А выращивать фрукты-овощи в теплицах — это всё можно делать и у нас, не покупать заграничное. Мне кажется, если я хотя бы в Волжском десять человек обучу, и они смогут создать свое дело, это уже будет большая польза для всех.
О жизни
Я всегда была оптимистом и сейчас таким остаюсь. Всех стараюсь шевелить, никому не давать унывать. И у меня как-то так в жизни происходит — не боясь никаких сложностей, я делаю то, что не делают другие. Мне сложности даже нравятся, они меня заводят. Трудно было всегда. И пусть мы будем первыми, набьем шишки, пройдем трудный путь, но мы знаем, что делаем важное дело. И если не мы — то кто же?
